В последнее время в медийном пространстве широко обсуждается тема гаджетов в школе. Повышенный интерес к ней инициировали сверху. Не так давно органы управления образованием анонсировали разработку соответствующего документа и в первой половине августа выдали его. В опубликованном тексте отражена мировая практика ограничений на использование электронных мобильных устройств в школе. В приложении к документу приведён список многочисленных исследований (зарубежных), выявивших разноплановое негативное воздействие этих устройств на детей, из которого однозначно следует: никаких гаджетов в свободном пользовании у ребёнка быть не должно.
После такой преамбулы (казалось бы) должен следовать категорический запрет на смартфоны в школе. Однако власть ограничилась лишь рекомендацией. Регионам, муниципалитетам и школам РЕКОМЕНДОВАНО запретить свободное использование мобильных устройств на уроках.
То есть юридически документ никого ни к чему не обязывает. Но власть тем самым отметилась в правильном ключе в резонансной теме. И при этом всю ответственность за решение важнейшей проблемы здоровья и развития детей переложила на школу, которой можно будет переадресовывать теперь все претензии общества, если таковые возникнут.
Да, учитель официально как бы получил право взять на себя полицейские функции и запретить гаджеты на уроках. Но многие ли пожелают воспользоваться этим сомнительным правом?
По сути своей обсуждаемый вопрос предельно ясен. Отвлекающее воздействие смартфона на уроке в тысячу раз превосходит классических «ворон за окном», которых в прежние годы «считал» нерадивый ученик. Адекватные родители это понимают, и потому у их детей кнопочный телефон для экстренной связи, и точка. Но таких адекватных становится всё меньше.
Значительная часть современных детишек приучена к планшетам с раннего детства. Такие устройства нынче можно увидеть даже в коляске у грудничка. Маму понять можно: у неё масса забот, и чем бы дитя не тешилось… Особенно, когда среди этих забот на первом месте смартфон в собственных руках. Как тут не направить родное чадо по тому же пути, «чтобы не отвлекало попусту»? У подсаженного на гаджет ребёнка контакты с внешним миром сокращаются во много раз. Он живёт в виртуальной среде, которой сам управляет, в ней он властелин. Его мозг развивается по специфической траектории, и результат подобного «развития» психологи ёмко и точно назвали цифровым слабоумием.
Сегодня такие дети массово идут в школу. Это иное поколение, со смартфоном в руках, которое крайне трудно увлечь чем-то реальным, заставить сосредоточиться. На самые яркие вопросы учителя эти дети отвечают дружным бормотанием: «Окей, гугл» и спустя пару минут «удивляют» его своей «эрудицией». Им не интересен окружающий мир, они привыкли «познавать» мир виртуальный. Там всё проще и увлекательней, результат достигается тычком пальца.
Попробуйте найти для таких детей убедительную мотивацию. Зачем писать, если гаджет легко переводит устную речь в текст? Зачем читать, если он озвучивает любую письменную информацию? Зачем думать, в конце-концов, если у каждого в кармане персональный «искусственный интеллект»?
И что делать в такой ситуации учителю начальной школы?
Вроде ясно: гаджеты надо запретить. Но это значит взвалить на себя большую работу, ибо хорошо известно, что цифровая зависимость – сродни наркотической. И хотя детский абстинентный синдром преодолевается, как правило, без эксцессов, – это всё равно тяжёлый труд. Причём помощи от родителей, которые сами вручили ребёнку смартфон, скорее всего, не будет.
Много ли найдется в нынешней школе учителей, которые выберут (или уже выбрали) этот путь?
Гораздо проще вести уроки, не обращая внимания на гаджеты: учебный процесс – сам по себе, дети – сами по себе. И будь, что будет. Это и есть тот самый захлестнувший школу (и не только) «пофигизм», имитация работы.
Но есть и третий путь. Самому учителю можно погрузиться в виртуальную среду и стать наставником детей в её «познании». Как раз это и рекламируют реформаторы как модель «образования будущего» (к этому пулу примкнула недавно и «министр-консерватор» Васильева). По их замыслу всё образование должно переместиться в виртуальное пространство. В общественное сознание внедряют необходимость «геймификации обучения». Вместо прежних учебников будут «обучающие компьютерные игры». В толковании реформаторов учение – не труд (забудьте такое слово). Это – игра, развлекуха, как и всё «бытие» в виртуальной среде. Учитель там – организатор-затейник, проще говоря – клоун.
И какой «продукт» даст такое «образование» на выходе? Какие у этих детей будут дети?
То, что просматривается в перспективе, с изрядной долей сарказма можно назвать «цифровым коммунизмом» – «эпохой всё более полного удовлетворения всё возрастающих виртуальных потребностей». Подчеркнём: исключительно виртуальных. Для толпы – ничего настоящего, только эрзац и имитация, включая виртуальную семью, детей и т. д.
А в итоге – смерть в одном поколении, решение проблемы «лишнего населения».
Тут к месту вспомнить недавний эпизод, о котором СМИ информировали всю страну. Дедушка с бабушкой пошли в лес по грибы, а пятилетнюю внучку одну оставили на даче, поскольку девочка надёжно играла со своим смартфоном. Но у девайса села батарейка, и малышка от скуки пошла вслед за взрослыми…
В течение четырёх суток её искала тысяча волонтёров. Повезло: нашли живую.
Но какова мораль, для чего нам про это рассказывают?
Официальный посыл очевиден: мы – один народ, одна страна, не оставляем сограждан в беде.
А может быть, стоило подойти к вопросу более прагматично? Если уж вы бросаете ребёнка одного с гаджетом, так извольте проверить уровень заряда батарейки, чтобы не поднимать потом на ноги сотни добровольцев. Или поставить его ещё более жёстко: как мы дошли до жизни такой, что взрослые оставляют родную внучку одну на краю леса, спокойно уходят туда на много часов, и это уже почти норма?
Не поднимают у нас теперь таких вопросов. Гаджеты уже стали как бы частью окружающей среды. На наших глазах невиданными темпами отстраивается виртуальное пространство, и люди перемещаются в него. Случай с девочкой демонстрирует зыбкость этих конструкций. Злые языки уже отмечают, что исполнение библейского пророчества о конце света не за горами, если понимать под этим обрушение виртуальной среды, которое многих может раздавить вполне реально. Сотворить такое способна даже природная стихия, не говоря уже о возможностях «наших зарубежных партнёров».
Но вернёмся к теме образования. Современные старшеклассники ещё не были подвержены воздействию смартфонов с пелёнок. Но и в старшем школьном звене гаджеты играют важную роль в «организации образовательного процесса», которая (безусловно) зависит от позиции учителя.
Вариант полной имитация обучения уже был затронут выше. В этом случае смартфоны у детей создают иллюзию работы.
Судите сами. Учитель даёт задание: откройте учебник и прочитайте параграф. Ученики пошелестели страницами и уткнулись в свои гаджеты. Учитель – в персональный компьютер. Через двадцать минут вопрос: прочитали? (тишина) – молодцы! А теперь решайте номер такой-то. Двое решают, остальные – носами в смартфоны. Через некоторое время толкового ученика можно вызвать к доске, и он расскажет решение (стенке). Всё, урок окончен.
Нетрудно представить, что станет с этим сюжетом, если из него убрать гаджеты.
Вариант 2. Учитель заинтересованно работает с теми, кто желает учиться, а все прочие тихо сидят со своими смартфонами. И слава богу, что не мешают. Если кто-то перешёл из первой категории во вторую (например, из-за пропусков по болезни), это – его проблемы, отныне пусть сидит с гаджетом.
Вариант 3 (всё более редкий). Учитель следует правилу, которое ещё совсем недавно было аксиомой профессии: учить и научить каждого. У такого на уроках смартфонов давно нет и быть не может. Они запрещены его волей, и никаких рекомендаций Минпроса для этого не требовалось.
Таков расклад, определяющий перспективы. Никаких существенных изменений принятый рекомендательный документ не вызовет. В нашей заегэшенной школе персональные смартфоны учеников выполняют функции, соответствующие сути официальной образовательной политики.
Во-первых, это средство имитации обучения, о чём уже сказано выше. Во-вторых, через мобильные устройства учитель и дети получают выход на многочисленные интернет-ресурсы, которые предоставляют весь спектр услуг по натаскиванию на ВПР, ОГЭ и ЕГЭ. Именно эти «оценочные процедуры» определяют нынче «качество» и содержание учебного процесса (а не программы и учебники, из-за которых ломает копья Минпрос).
Типичная картина: урок химии в выпускном классе. Три ученика, глядя в смартфоны, познают предмет на сайте «Решу ЕГЭ» (по указаниям учителя). Там есть всё: и задания, и ответы, и указания, и решения. На любой вкус. И ничего лишнего, только то, что может быть нужно на реальном экзамене. А остальные – тоже с гаджетами, но либо просто балдеют, либо по той же схеме готовятся к другим единым экзаменам.
Довершает пейзаж учитель, который тоже со смартфоном. У него не жизнь, а сказка. И ведь ни в чём не упрекнёшь: на его уровне это и есть «оптимальная стратегия» подготовки к ЕГЭ.
Поэтому чуда не будет. Убрать смартфоны из школы можно только волевым решением сверху. Это должна сделать дееспособная власть, которая думает о будущем своей страны. В мире много подобных примеров, даже Франция встала в этот ряд. В Чечне гаджеты в школе под запретом с 2012 года (и Кадырову для этого не потребовались никакие рекомендации). Но это в Чечне.
От центральной власти РФ мы такого не дождёмся.
Но никто не мешает решить эту проблему нам самим, на уровне семьи, своих детей.
Оригинальная запись была размещена в группе «За возрождение образования»
Фото: vladtime.ru
[mailerlite_form form_id=4]
