Мне посчастливилось воевать на 2-м Белорусском фронте, которым командовал знаменитый Маршал Константин Константинович Рокоссовский. Рокоссовского очень любили войска 2-го Беллорусского фронта, а когда, после войны, награждали всех участников Великой Отечественной войны, медалями «за победу над Германией», то мы думали, что на медали будет изображен Рокоссовский, а выдали медали с портретом И.В. Сталина. Конечно, Сталин был Главнокомандующим, но мы думали, что войска под командованием Жукова Г.К. получат медали с изображением Жукова Г.К., а наш 2-й Белорусский фронт получит медали с портретом Рокоссовского К.К. и так будет на всех фронтах.
Очень интересно отметить, что с предвоенной судьбой Маршала Рокоссовского К.К. был тесно связан командир моего пулеметного отделения сержант Уточкин. Как всем хорошо известно из публикаций о жизни Рокоссовского К.К. до войны, по ложному обвинению, он был арестован летом 1939 года и почти 3 года просидел в известной тюрьме «Крестах» в Ленинграде до весны 1940 года. Рокоссовского обвиняли в шпионаже в пользу Польши, но он так остроумно вел себя на суде, что не только доказал свою невиновность, но и разоблачил своих обвинителей в подтасовке фактов. И вот вместе с К.К. Рокоссовским в тех же тюремных камерах сидел и мой командир пулемёта «Максим» сержант Уточкин. Уточкин при каждом случае любил рассказывать нам о том, что вот он сидел в тюрьме вместе с будущим Маршалом. Ну, мы в отделении своём пулеметном слушали рассказы Уточкина и верили, и вместе с тем сомневались. Но однажды, когда мы были уже во 2-ом эшелоне в боях в Померании, к нам приехал маршал Рокоссовский и от него связного сразу бросили к нам в пулеметную роту 1-го батальона разыскивать Уточкина. Все истории им рассказанные подтвердились и вот тут мы, пулеметчики, как бы породнились со своим маршалом через нашего боевого сержанта.
В немецкой Померании, примыкающей к Балтийскому морю, были сильные бои и точно после войны выяснилось, что была принята к морю огромная группировка немцев, фашистов порядка 1,5 миллионов человек, а не 300 тысяч, как писали нам в листовках. В середине января 1945 года началось большое наше наступление по рагрому этой группировки и тем самым обеспечивали безопасность с тыла для наших войск, наступающих на Берлин. В конце февраля в ночном бою нас накрыл 6-ствольный немецкий миномет и в этом бою я был ранен, потерял сознание, и через какое-то время командир пулеметного взвода лейтенант Ковтун помог мне оклематься. С позиции я не ушел и когда заняли деревню, на которую наступали, кажется Кирхдорф, Ковтун раздел меня и. увидев мои раны, а шинель была вся в крови, велел мне срочно собираться в госпиталь. В госпиталь меня доставили в г. Руммельбурх с 1 марта, лечился я почти весь месяц и в ходе лечения проходил ЛФК (лечебную физкультуру, т.к. руки не поднимались). В конце марта меня выписали в БВ (батальон выздоравливающих).
О моем командире пулеметного взвода лейтенанте Ковтуне я хотел сказать много хорошего. Он спас меня в первом бою, когда неожиданно из дома в деревне бросился на меня фашист. Ковтун подбежал и выстрелил ему в ухо. Это спасло меня. Я бежал в бою нагруженный пулеметными лентами. Раненный я расстался с моим командиром, которого самого ждала незавидная судьба. В конечном бою за крепость Гдыню (наша дивизия за победу в сражении стала «Гдынская») Ковтун был тяжело ранен, ему снарядом оторвало руки и ноги. Об этом мне с его слов написала из госпиталя медсестра. К сожалению, до сих пор я не смог найти сведения о лейтенанте Ковтуне и разузнать о его жизни. Какой замечательный человек был мой командир пулеметного взвода Ковтун!
Судьба так сложилась, что из батальона выздоравливающих я вернулся в строй не в 205 с.д., а в 18-ю Мгинскую Краснознаменную орденов Суворова и Кутузова стрелковую дивизию и тоже в первую пулеметную роту, которой командиром старший лейтенант Бордиловский. Мало кто знает, что 18-я Мгинская стрелковая дивизия продолжала вести бои и после дня Победы, а именно днем 9го мая 1945г. мы атаковали о. Борнхольм, который находится в Балтийском море как раз на пол пути между побережьем Польше и побережьем Швеции. Это большой остров, история которого включает и Первую мировую войну, когда на острове Борнхольм была организована база по обмену пленными между воюющими странами- Россией и Германиеей. На Борнхольме мы захватили много пленных и очень богатые трофеи, в том числе сверхсекретную немецкую систему подводных наблюдений. Боя на Борнхольме закончились только 14 мая. Фашисткий гарнизон капитулировал, многих пленных приняли местные жители. Среди жителей о. Борнхольм много русских и украинцев, поселившихся там еще до 1916 года, до революции. Надо отметить, что о. Борнхольм пытались захватить английские войска. Король Дании отметил победу наших командиров орденами и медалями.
Я прослужил в Дании, на о бернхольм полтора года, затем закончил успешно учебный батальон, получив старшего сержанта. Затем на материке, в Польше я был старшиной роты, затем старшиной артбатареи и демобилизовался только в 1951 году. Семь лет я прослужил в армии, которая до середины 1946 года называлась Красной, а затем с приходом Булганина вместо И.В. Сталина стала Советской Армией. Мой брат Владимир Васильевич Лыков прослужил 5 лет в авиации, так что вместе с братом, ныне покойным, мы прослужили содатами России 12 лет. Интересно также отметить, что брат моего несчастного отца- Борис Петрович Лыков, геройски командовавший батальоном, погиб в бою на Курской дуге в 1943 году и ему сделан персональный памятник на могиле. Школьники местной школы ухаживают за этим памятником.
[mailerlite_form form_id=4]
