26 октября состоялось третье заседание суда «Рособрнадзор против учителя Дмитрия Гущина».
Государственная организация пытается запретить Дмитрию Гущину, а вслед за ним и всем желающим обсуждать действия этой организации, высказывать мнения о её неправомерных действиях или халатности, приведших к появлению в Интернете 26 мая 2018 г. аналогов задач из предстоявшего 1 июня 2018 экзамена.
Забавно, что сразу после события руководитель Рособрнадзора Сергей Кравцов произнёс обезоруживающую фразу: «Даже если это на самом деле произошло – зачем будоражить? Но этого не могло произойти, потому что наши технологии исключают эту возможность». И правда, с кем не бывает, — перевожу я на понятный язык опрометчивое высказывание чиновника, — чего шум-то поднимать? Но мы-то в вами понимаем, что бывают такие ситуации, когда даже если совсем нельзя, но очень нужно, то можно.
То, что государственное учреждение может за счёт образовательного бюджета проводить неблаговидные операции в Интернете, нас давно убедил депутат Государственной Думы Владимир Бурматов, сообщивший, что Министерство образования и науки РФ потратило около 6 млн рублей на размещение в Интернете неверных ответов к ЕГЭ. Озвученная цель такова: вызвать у школьников недоверие к публикациям о ЕГЭ в Интернете. Хотели вызвать недоверие, а вызвали резкий всплеск суицидов выпускников, воспользовавшихся этими ответами на экзамене… («Столичное образование», № 06 — 07 15/07/14).
У Рособрнадзора в текущем году была другая ситуация. Они с 2015 года не меняли демонстрационную версию ЕГЭ по математике, объявили, что и в 2018 году изменений не будет. Но в КИМы для ЕГЭ по математике были внесены маленькие изменения. Предполагаю, что кто-то из начальства испугался, что это снизит постоянно растущие показатели успехов образования и ЕГЭ со всеми вытекающими последствиями. Решили «соломки подстелить», да «наломали дров».
Из доступных моему анализу сканов решений этих задач, присланных три дня назад моим бывшим учеником, известно, что в задачи 13 и 14 КИМов были внесены изменения, описанные мною в заявлении, подготовленном для сегодняшнего суда, но об этом чуть позже.
Правосудие на Студенческой
Дорога до станции метро Студенческая мне знакома. Когда-то чуть больше года ездил я сюда на работу в газету «Математика». С тех пор станция обновилась. Появились вдохновляющие панно, в том числе и про беспристрастный суд.
Дальше во дворе жилого дома 36 по ул. Студенческой нахожу здание Дорогомиловского суда. Здесь должно свершиться правосудие. Поскольку я прибыл минут за 50 до начала события, то присел отдохнуть в фойе.
В 14:35 появились журналисты с аппаратурой, а контроль здесь не мягче, чем в аэропорту. Журналисты толкутся в предбаннике, кому-то звонят. Если событие будет освещено в прессе, — подумал я, — то это, может быть, поможет суду быть более объктивным. Позже я оценил свою наивность.
Остаётся 15 минут до начала заседания. Поднимаюсь на третий этаж. Вот и зал судебных заседаний 303. Светящийся информационный стенд сообщает, что в 14:00 начнётся заседание суда по делу 02-2396/2018. Истец: Рособрнадзор. Ответчик: Газета «Новые Известия». Тем временем, корреспонденты подтянулись к залу заседания, их проинструктировали о порядке проведения съёмок. На заседание прибыл академик РАН и РАО Алексей Львович Семёнов — улыбнулся, пожал мне руку. У входа в зал два охранника. А Дмитрия Гущина всё нет. Он прибыл за пару минут до начала заседания. Оказывается, проехал остановку в метро.
Дальше я долго и интересно общался с учителем физики Дмитрием Чистяковым, уволенным из школы за публикацию материалов о махинациях в московском образовании. Узнал много нового о мрачной стороне нашей отрасли, о том, какие астрономические суммы расходуются на «развитие образования», которого не происходит. Мой собеседник рассказывал о триллионах рублей, которые утекают неизвестно куда, поэтому суд против Д. Гущина — попытка закрыть раздражитель, мешающий крупному бизнесу: никто не должен мешать делать вид, что у нас всё хорошо в образовании. Отсюда попытка раздавить господина Гущина, вскрывающего один из механизмов придания здорового цвета трупу российского образования.
Под самый конец заседания меня вызвали. Протокольное предупреждение судьи об ответственности за дачу ложных показаний или отказ от дачи показаний. Первый вопрос судьи показался мне странным:
— В чём заключается ваш личный интерес, почему вы участвуете в этом суде?
— В том, чтобы в стране было хорошее образование, — начал я неуверенно.
— Вы знакомы с ответчиком? — помогла мне судья.
— До сегодняшнего дня был знаком с Дмитрием Гущиным по переписке в Интернете, но считаю своим долгом высказать свои соображения в защиту его позиции.
Дальше меня попросили рассказать, какое отношение я имею к образованию, ЕГЭ, как я узнал про «утечку» задач, почему я решил, что «утечка» была. Я подробно повторил то, что написал в своём заявлении в суд, про то, какими были задачи 13 и 14 в демоверсиях последних лет и в текущем году. Чем отличались эти задачи в варианте ЕГЭ-2018 от демоверсии и вариантов из подготовительных сборников к ЕГЭ-2018 и последних лет, что было общего между этими задачами в одном доступном мне варианте решений этих задач из ЕГЭ-2018 с задачами из «утечки» — большое спасибо моему ученику, приславшему сканы решений задач второй части.
Я объяснил, что в условиях, когда для большинства учащихся изучение математики заменено натаскиванием на конкретные варианты из сборников для подготовки к ЕГЭ и открытого банка заданий ЕГЭ, даже незначительное отличие реальных задач ЕГЭ от демоверсии может вызвать шквал критики и, что ещё хуже для Рособрнадзора, может обрушить цифры победных реляций о процветании образования. А эти изменения произошли: в задаче 13 надо было использовать формулу синуса суммы — не бог весть какая сложность, но до этого были только формулы для двойного аргумента и формулы приведения. Слабо подготовленный выпускник мог дать сбой именно в силу особенностей изменений в образовании, описанных выше.
В задаче 14 до сих пор были пирамиды и призмы, а этом году дали цилиндр. Это опять срыв шаблона для слабо подготовленного выпускника. По своему содержанию (используемые объекты, формулы, особенности проведения отрезка в задаче 14) задачи из «утечки» и из реального экзамена — родственны. Им не обязательно совпадать до последней буквы, чтобы дать сигнал выпускникам, что именно надо повторить и проработать, чтобы решить эти задачи на экзамене. В этом и заключалась цель «утечки» заданий.
Я рассказал и про «утечки» второго рода, которые использует Рособрнадзор. В 2016 г. у моих учащихся 9 класса на ОГЭ встретилась задача по геометрии с теми же числовыми данными, что и задача из сборника для подготовки к экзамену (мы её обсуждали на консультации до экзамена). Это проявление всё той же политики «утечки» реальных заданий ЕГЭ с целью повышения количественных показателей итогов экзаменов. Другой пример. В Чечне на ЕГЭ как-то дали трудную задачу 13 по тригонометрии, результат был плохой. За год учителя научили выпускников решать эту задачу… и эта задача повторилась на экзамене в следующем году. Именно из-за таких «утечек» задания ЕГЭ после проведения экзамена засекречены лучше наших ядерных объектов. Это чтобы мы не могли показать, как именно чиновники Рособрнадзора обеспечивают рост своих липовых показателей.
Уже после заседания суда я узнал, что судья отказалась приобщить к делу моё заявление, хоть я и подтвердил под присягой, что это моя подпись в заявлении. Ещё до окончания заседания дважды академик А.Л. Семёнов был отпущен стороной обвинения домой. Его выступление в суде не потребовалось.
После заседания сторона обвинения уклонилась от общения с журналистами, а они отвели душу, распрашивая «виновника торжества» Дмитрия Гущина о сути конфликта. Задали вопросы его адвокату, свидетелям. Может быть промелькнём где-нибудь на РБК и пятом канале.
Так закончился этот день в суде. Заседание перенесли на 9 ноября.
[mailerlite_form form_id=4]
